Между двух огней

admin — Tue, 16 Sep 2008 02:01:08 +0000

Дальше так продлеваться не могло. Все! Надо что-то решать! Мужчина он, в конце концов, или тряпка, если не может сделать решающего шагу и не разорвать этот гордіїв узел. Григорий повторял это себе после каждой вспышки чувств дома или же там, с несчастной своей любовєю, еще пришла слишком поздно и шансов на жизнь, похоже, не имела.
Жена уже спокойно относилась к тому, что он разрывается на два стороны и не может дать совет своему сердцу. Только все чаще начала повторять:
– Иди туда, где тебе хорошо, а мы как-то разберемся. Все одно, хотя
ты живешь с нами, ты не наш. И дети к этому привыкли: немаленькие уже -
выросли. Не мучь себя и нам, в конце концов, оставь в покое.
На противоположной стороне драмы, которую йменують посреди себя люди «треугольник», язык был зовсіміншою.
– Совести ты не имеешь никакой! Сколько можно! Я ради тебя
оставила насиженную квартиру, битком набитую добрая, ради тебя мыкаюсь
это у родственников, то у подруг, ради тебя такую престижную и, запомни, любимую
работу оставила, а ты… Ты… ты…
Слов, вероятно, больше не находилось, так как вопль уже перерастал в истерику, и Григорий вынужденный был успокаивать свою другу (то ли, пак, третью) половинку и обещать, что теперь уже все решит.
– Если этого не сделаешь, мне жить на этом миру не надо. Ты
понимаешь, о чем я?
Шантажировала она его с самого начала. Только тогда, на зрении их, в сущности, случайной связи, когда он решал в нотариальной конторе, где работала она, очередной запутанный вопрос относительно недвижимости, которой занимался он, слишком крутая ревность казалась милому, детским проявлением внеземной любви. Это ощущение щекотало его мужское самолюбие, как быстрая езда за рулем скоростного автомобиля. И больше ничего. Если бы он знал, в что та ревность переросла потому, наверное, не запутался бы по путям измены так далеко. Если бы знал, что в его сердце к тому времени было ни что другое, как проявления обычной, что бывает во всех в этом возрасте, кризиса среднего возраста, вероятно, остановился бы и подумал, что делает. Так, ты озираешься назад и хорошо понимаешь, что добрая часть жизни осталась за плечами, а ты не реализовал себя, хотя и мог бы. Так ты теперь хорошо сознаешь и понимаешь, где спіткався, где можно было бы бросить охапку соломы, лишь бы не набить лишних шишек, которые лечатся с такими трудностями. Сын с дочуркой выросли и, смотри, уже кігтики показывают отцу, который готов был разбиться, чтобы устроить им достойная жизнь (дом – полную чашу; одежда модная, украшения из властного металла для дочурки – еще только в носу нет; высшее образование для обеих; уже и о работе будущую колышки в необходимых местах забить). С горечью наблюдаешь, как твоя дочурка повесилась на шею старше себя на добрый десяток лет парню, который, говорят, и Крым, и Рифм прошел и медные трубы в дополнение. А ты, оказывается, не имеешь такого права, чтобы пихать носа в ее взрослую жизнь – она, видьте, самая справится со своими чувствами.
Сын на четвертом курсе юридического вуза вдруг понял, что дело избрал не к душе и, пока не поздно, надо что-то изменять, так как же не хочется таким образом испортить себе жизнь. А о деньги, которые пачками летели в горловину того обучения и не упоминает. Правильно, заработанные они не своими руками и умом: отец постарался, чтобы сын чувствовал себя комфортно – только пусть учит. Где там! Оставил обучение и подался где-то на работу. Похоже, жизнь немного претензий предъявила, так как возвратил не таким самоуверенным и спокійнішим. Григорию пришлось снова, как это бывало не раз, идти на поклон к знакомым и восстанавливать блудного на обучения. Он, на этот раз, понял, что юридический – это самое его специальность и путь в будущую жизнь. Хорошо! Пусть! На то и ошибки в нашей жизни выдуманы, чтобы на них учить и потому больше не повторять. Повторил синочок и снова оставил обучение.
Вот в самый раз и случилось знакомство на изломе Григорієвого нормальной жизни и пресловутой поля шляпы среднего возраста. А вдруг здесь будет по-иному? Га? А вдруг, бросившись в объятие чужой женщины, он, в конце концов, найдет покой. Может, эта не будет вечно говорить утром только о проблемах? Может, с улыбкой будет встречать из работы и будет расспрашивать, как у него день прошел?
Сначала так, наверное, и было. А вот со временем его начали бесить вопрос этой, другой, на манер «а что у тебя, дорогой, на работе?», «как прошел день, так как я имела какое-то нехорошо предчувствие?». После этой милой заинтересованности его проблемами разговор резко возвращал в другое русло. Дескать, мне так тяжело; я сквозь ловлю на себе насмішкуваті взгляды (их отношения давно стали предметом разговоров целиком чужих людей: шила в мешку не спрячешь, как не старайся). И, у концов-концов, вот такие вот претензии на гране истерики.
Закончилось все тем, что он оставил роботу, о которой говорят «не бей ленивого», которая давала красивую прибыль без особых усилий, затрат силы и времени, дома сообщил новость, которая витала комнатами давно и только ждала найгарячішого момента, и пошел. Осмотрелся на двор, доказанный им к проку совсем недавно. По мысли простился с прошлой жизнью.
Неплохо было, черт его побери. Так приблизительно подумал. И жена у него – чего хотеть? Хозяйка, сдержанная, вежливая, на работе любят и у соседей ни одно событие без ее присутствия не минует. Да и дети… все они сейчас похожие. Жизнь современная их такими сделало и мы, взрослые, постарались. Что там лишний о высоких материях говорить?
От симптомов кризиса среднего возраста и следа не осталось, с каких пор они поселились в другом районе у родителей новой жены. Телом он был здесь, новую роль выполнял мастерски, без фальши, но же если бы кто знал, каких усилий то ему стоило!
Недаром же говорят, что все чувства у концов-концов завершаются, так как наступления романтических чувств человеческое естество долго выдержать не может, и превращаются в привычку, обозначенную, правда, уважением одно до одного, ответственностью и общими интересами. Только надо суметь все то своевременно понять и беречь. Григорий из тугой ощутил, что поваги, после буревых отношений, у него к новой сімї нет. И ответственности, если откровенно, – также. Да и интересов общих мало, так как мысли все время – там, возле своей семьи.
- Что ты столько думаешь? Чего всегда молчишь? Ты меня больше не любишь?
На эти банальные слова Григорієві даже отвечать не хотелось. Женил чужого сына, а мысленно был рядом с собственным. Воображал, как это они с женой под его ногами будут расстилать вышитое полотенце и будут угощать гостей.
Поехал к ним на одно из рождественских праздников, хотя того й не хотела его нынешняя женщина. Извинили. Смеялись, собравшись за общим ужином, не ставили в укор, не допрашивались, как ему живется. Так легко, просто и тепло! Как в бывшие времена! Вот только не получали бы телефонные звонки, что раз-по-раз звучали в приветственные. Слухавку брала жена и возвращала в комнату, пряча взгляд. Знал, ощущал, что звонки «оттуда». Может, надо было сказать правду, сообщив прямо, что едет с детьми увидеться, а не к сестре в гости. И здесь смелости не хватило. Догадывается, вероятно, где он, на расстоянии ощущает. А он? Он – между двух огней, один из которых греет душу, а другой давно обжег крыло. Значит, так и лететь на одном, подставляя его под дыхания теплого ветра прошлого, куда дороги уже нет.

Гламурные новости » драма

Между двух огней