Поздравление папы-3 (продолжение)
«Самый, самый, самый человек дорогой» – такой песенкой отзывается Анжелин мобильный телефон. Все в студии знают, кому те словца адресуются. Правда, самая собственница этой мелодійки найдорожчую тот человека по другую сторону звязку не считает. Это когда-то, в начале их с Максимом знакомства, все было в розовых тонах, а позднее – очередная порция Анжелиных життєвихрозчарувань. Полгода они с Максимом не встречаются. Анжела еще готовая была продолжить их отношения (а вдруг все налагодиться, произойдет чудо и будет Максим таким, которым рисует его Анжелина девичье воображение). Чудеса не произошло. максим, наоборот, изменялся на хуже, отдалялся-отдалялся и, в конце концов, наїї звонок после долгодействующего молчания телефона, сказал, что они, наверное, надоели одно одному. Отношения между ними превратились на такие, что нельзя их назвать ни дружескими, ни вражескими. Так себе – золотая середка, место, достойное пассивным, бесцветным людям, событиям, поступкам. Они еще перезванивались некоторое время, галантно поздравляя одно одного из большими праздниками и на днях рождения. В конце концов, звонков поменшало, а потому они исчезли совсем. Анжела, наталкиваясь на знакомый номекр в телефонном записнику, смешно, как ребенок, кривила свои пухкенькі уста. Как жаль утраченной сказки! Ей казалось, что некогда в жизни больше не будет иметь такого светлого промінчика. Ей и на мысль не спадало, что в сердце снова может поселиться любовь. Лучше пусть не будет, так как разочарование – довольно боляча вещь.
- Звоню, – говорит Максим, – лишь бы с именинами поздравить. Всего тебе светлого и доброго, солнышко.
Так тепло называть ее не надо было. Так как фальшь в интонации за милю слышать. Анжела вежливо поблагодарила за приветствие и снова вспомнила отца. Пока темным коридором возвращала к студии, припомнилась первая встреча с ним.
Наслушавшись маминых басен о том, каким сильным и решительным он есть, Анжела надеялась уздріти энергичного мужчины высокого роста, с черным вихром и добрыми, как у волшебника из детских книжечек, глазами. Не вышло! Не подтвердились твои, Анжелочко, представление! Отец оказался низким на рост, далеко не брюнетом, а с точностью до наоборот (вокруг лба вились редковатые пряди соломєяного цвета), и взгляд он имел холодный и пренебрежительный, с колючками внутри. И как мама могла такого обожествлять! По крайней мере, он – не Анжелин тип.
- Ну, здрастуй-здрастуй, – растворил настежь свое объятие. – Давно время было встретиться, а то все не выходит и не выходит.
Вот и разбился вдрузки построенный, начиная еще из малой девушки, хрустальный домик Анжелиных мыслей о человеке, который, по крайней мере, для мамы была ли не идеалом. И где она здесь идеал отыскала?
- Это ты, говоришь, уже студентка? – Спросил отец.
Анжела ничего об этом здесь не говорила. Мама по телефону ему рассказала чуть раньше, когда совета зз ее вступлением в вуз даты не могла.
- Захотело журналистики? – Исподволь вкрадывался к Анжелиной души, входы в которую сейчас были тщательно затворены на надежные замки.
Которое ему дело к тому, которую она профессию избрала? Не помог же, не поддержал, не убеждал маму, лишь бы и согласилась с Анжелиным выбором, так как чего-то считала, что журналистика – не наилучшее средство заработать шмат хлеба.
- Человеческие дети, ген, что-то суттєвіше избирают, а ты запнулась – и все.
- Что-то суттєвіше – это что? – Анжела, в отличие от мамы, говорила спокойно и уравновешенно.
- И хотя педагогика! У меня знакомые есть, направление областное достанем. Вступишь без всяких проблем и препятствий. А здесь же вилами по воде писано. Груды денег, чтобы заплатить, у меня нет. Смотри, чтобы за бортом не оказалась. Год потерять хочешь?
- А чего ты так настроена на то, что я не вступлю?..
Мама махала рукой на доньчину упрямство и шла прочь. Напрасное дело – убеждать того, кто не колеблется.
Когда все разговоры и разуверения зашли в тупик, мама позвонила по телефону к отцу. Прямо не говорила, что денег надо. Издали начала разговор и к сути так и не досталась. А он не догадался, или, может, притворялся, что не понимает.
И поехала Анжела одолевать вершины на пути к овеянной мечтой профессии своими силами. Мама, правда, для поддержки штанов, должна была побути с дочуркой несколько дней, так как где же Анжела к этому видавшая виды? Кроме поездки на море и гостювання у их далекой родственницы, дальше улицы и их небольшого поселка не видавшая виды. Вышла за дверь дома или не в белых підколінках и бантах с воротничками и попала на шумящие городские улицы.
Идет иметь сзади дочурки, оценивает ее юную красоту и о себе говорит, что ничего из той затії не выйдет. Это убеждение окрепло после того, как они побывали в западне приемочной комісіїх с многозначительными взглядами и улыбками ее членов. Прочь погасило огонек несмелой надежды на то, что Анжелина мечта воплотится у жизнь, созерцание вервечки крутых авто вдоль тротуара, самоуверенных, пузатых татечків и набундючених, таких, что знают себе цену, их жен.
Мама не то, что к завтрашнему дню не побула возле дочурки – даже вечера не дождалась.
- Что хочешь, то и робы. Знаю, которым будет результат. Чего напрасно круг тебя буду сидеть? – Махнула рукой на Анжелину упрямство.
Анжела же, всем бедам на злость, вступила. На последнем экзамене, правда, ее откровенно валили. Что валили, понимала прекрасно, так как же украинский язык для нее – не предмет, а частичка жизни, сущности, любимая вещь. Даже спросонок, если спросить, любое правило скажет и объяснит, как оно там писать надо. Правила – на равные интуиции. Так что в угол с некоторым, даже найпідлішим, вопросом ее не загонишь. Экзаменаторы, поняв это, после доброго десятка дополнительных вопросов, отказались от своих «благородных» намерений. Правда, оценку поставили заниженную. Тем не менее, баллов, лишь бы пополнить ряды студенчества, хватило. Погрузившись у учение по главой, Анжела все таки мечтала встретиться с отцом. И вот он – стирает глазами. Не спрашивает о брате, не интересуется, как сводят концы с концами. Наверное, не знает, что мама разрывается между двумя роботами. Днем торгует в частном магазинчику на роозі их дома, а вечером дежурит в административном доме и вместе прибирать постоянная в последнее время (все одно время тратит, то пусть еще лишняя копейка будет).
Он, то ли от неудобства, который пустил детей на мир, а сам даже не подумал им помочь, то ли за сущностью своей, так как иначе не может, жаловался на судьбу, под три черти посылал «власть», смешно разводил руками и мигал глазами.
Анжела почти не поддерживала разговора. Она вкотре убедилась, что они отцу не нужны и напрасная вещь – думать иначе. Шум улиц вдруг навалився на нее невыносимым бременем и ей захотело домой. Почти не чуткая, как отец встал, незвязно говорил, что еще немного – и добєється успеха и тогда обовєязково им поможет. А Анжела пусть учит! Если избрала такую профессию, пусть щастить.
Тяжело смотрела ему в спину. Встрепенулась тогда, как сутуловатая фигура исчезнувшая за изгибом улицы.
(Далее будет).
Leave a Reply
You must be logged in to post a comment.
